На главную Обратная связь English version
Поиск по сайту     
Главная › Пресса › Делать. Творить. Созидать. // Альфред Губран, Der Standart, 04.07.2009
Новости Деятельность фонда Выставки Издания Пресса Видео Xудожники Вечера в Скарятинском Контакты

Делать. Творить. Созидать. // Альфред Губран, Der Standart, 04.07.2009

 


Делать. Творить. Созидать.
Альфред Губран, Der Standart, 04.07.2009
(перевод с немецкого)

Не доехав до станции, поезд останавливается. Некоторое время спустя раздается объявление: пути заблокированы упавшим деревом, приблизительное время ожидания – полчаса. Пассажиры протискиваются в проходы, стягиваются в направлении вагона-ресторана, курильщики располагаются на подножках открытых дверей вагона, подставляя головы ветру. Спереди доносится шум работающей бензопилы. "Полчаса" оказываются целым часом, по истечении которого вагонные двери автоматически закрываются и уже более не открываются. Поезд сдает пару метров назад, затем набирает ход, и поездка возобновляется. Мы едем в самый эпицентр бури, разыгравшейся возле небольшого лесного массива: теперь это участок опустошенной, разрытой земли, на которой валяются расщепленные стволы, многие из которых голые, полностью лишенные коры. Людей не видно. Что-то виднеется вдали: какая-то ферма с амбаром. Ворота открыты. Небо между горами темно-синего цвета. Белый гравий русла Таглиаменто. Изумруд воды. 

“Fare mondi ”, - говорит Даниэль Бирнбаум. И поэты отвечают ему. Их реплик не слышно в гаме пятьдесят третьей Венецианской Биеналле – потерявшись в гомоне прессы, приемах, презентациях, речах, они кажутся невесомыми на фоне денег, важных событий, надменности и тяжеловесной мишуры. Но речь не об этом. Необходимо с чего-то начать. Так по крайней мере заявил Даниэль Бирнбаум, прочитав за этим стихотворение на шведском, восседая на вершине «Белой башни» - одной из инсталляций Игоря Макаревича и Елены Елагиной, представителей русского «неофициального искусства». 

Своим видом башня напоминает одинокий камин, к дымовой трубе которого прислонены 2 лестницы. Внизу стояли поэты, организаторы, художники. Сейчас 12 часов дня, 3 июня 2009 года. У входа в сады Джардини толпятся в ожидании открытия журналисты со всего мира, пишущие об искусстве, за ними следуют экспедиторы всех мастей. Это – открытие, предваряющее открытие. Подобный ажиотаж вызвал бы гордость у организатора любого мероприятия. Кажется, будто на самом деле это не собрание поэтов, а тайное сборище заговорщиков или колдунов, выпрашивающих у небес благословения перед началом великого празднества.

И вот они декламируют свои стихи, обращаясь к омраченным тучами небесам, к кронам деревьев садов Джардини, к Белой башне, к земле, к листу бумаги, зажатому в их руках. Их голоса, усиленные электричеством, реют над безлюдными гравийными дорожками, павильонами и садами, над произведениями искусства. Потерявшие плоть слова перерастают в многоязыкий гул, подобный ветру, кружашему над землей. Вне всякого сомнения, многие поэты предпочли бы оказаться в центре всеобщего интереса и, как Даниэль Бирнбаум, стоять на «настоящей» сцене, среди града фотовспышек, перед камерами, важными персонами и толпой зрителей. Но тогда это уже нельзя было бы назвать начинанием, это было бы уже нечто иное…

Московский поэтический клуб
Если ярким днем выйти из погруженного в тень здания вокзала Санта-Лючия, город предстанет перед вами как театральная кулиса: широкие ступени ведут на открытую площадь, приводимую в движение голубями и людьми. К ней примыкает затопленная оркестровая яма: Гранд-канал – первая моя мысль при виде воды шиферного цвета, лодок и живописных гондольеров. Горизонт замыкает проспект с фресками фасадов венецианских строений, возраст которых насчитывает по нескольку сотен лет. Наверное, их лицезрел точно такими еще Казанова.

Наступил вечер 2 июня 2009 года. Я прибыл сюда по приглашению Московского поэтического клуба – точнее, по приглашению двух поэтов: Евгения Никитина и Александра Рытова. Евгений несколько лет назад перевел несколько моих стихотворений на русский язык, а с Александром я познакомился в Вене в рамках его деятельности в Stella Art Foundation. Я присаживаюсь внизу на набережной и звоню по телефону. Александр рад моему приезду, но, очевидно, еще не знает, где я должен разместиться. Он обещает перезвонить. Горожане. Голуби. Гондольеры. Александр перезванивает и мы договариваемся встретиться в отеле неподалеку. Следует радушный прием. Меня представляют некоему Алексею, который отвозит меня в "Лидо".

Алексей выглядит как десятиборец или телохранитель. Он рассказывает, что отец его служил на флоте, и им часто приходилось менять место жительства. Однако лето он всегда проводил на море у бабушки. Мы разговариваем мало. Смотрим на лагуну, проносящиеся мимо дома, церкви и дворцы. Я удивлен, когда рядом с портье мое внимание привлекает профессор. Алексей говорит, что с ним мне и предстоит делить номер. Он передает профессору конверт, обменивается парой слов и отчаливает на ближайшем речном трамвайчике. Профессор в отличном расположении духа; он говорит, что тоже прибыл совсем недавно, но уже успел купить все необходимое.

Я оставляю в номере свою дорожную сумку и мы отправляемся в Джардини, где меня уже поджидает Алексей, который сразу вручает мне мой пригласительный билет. Мы фланируем вдоль павильонов. Повсюду что-то достраивают, работа идет полным ходом. В книжном магазине, условленном месте встречи, мы застаем лишь двух девушек, распаковывающих крупноформатные книги и занимающихся драпировкой прилавка, они ничего не знают о мероприятии. Профессор звонит по телефону. Он ведет меня вдоль американского, затем израильского павильона. На мосту к нам спешно приближается какой-то мужчина. «Это Евгений», - говорит профессор, представляя нас друг другу. 

Честно говоря, я представлял Евгения совсем по-другому. Моложе. На нем кремовый «пиджак художника», покрытый прямоугольными вкраплениями цвета сирени и лаванды. Чем-то он напоминает мне альбиноса. Немного белесый, бледный, будто его окунули в бочку с мукой. Даже кожа его имеет бледно-голубой оттенок. Мы обмениваемся парой общих фраз, и он исчезает. Я крайне озадачен.

- Надо сказать я иначе представлял себе эту встречу. 
- Почему же?  
- В конце концов, ведь он переводил мои стихи…
Профессор останавливается: «Но это же не Евгений Никитин – это Евгений Бунимович».

Бунимович! Я начинаю вспоминать. Единственный беспартийный народный представитель в Московской городской Думе. Поэт, журналист, президент международной московской Биеннале поэзии. Друг и коллега убитой журналистки Анны Политковской, человек «посвященный», по словам профессора, которого он просвещал в ходе многодневных бесед относительно подноготной российской политической жизни. К тому же поэт – и остался поэтом. Поэтом, для которого выступать здесь вместе с другими поэтами, читать свои стихи на небольшом обрамленном деревьями открытом пространстве между польским и греческим павильонами – это самое естественное дело. Я молчу. Неожиданно я понимаю, что мы вступили в совершенно иной контекст, который не так-то просто передать словами. Тут же уже высится «Белая башня», к которой ведет своего рода помост, до половины накрытый навесом. Меня представляют нескольким людям, в том числе Евгению Никитину. Христос Саввидис, греческий куратор и директор компании ArtBOX, отвечающей за разработку технических конструкций фестиваля, берет меня под свою опеку.

Во время чтения поэты будут использовать радиомикрофоны, при этом звуковые волны будут подаваться через усилители в емкость с водой, а возникающие на воде волны будут отображаться на мониторе (затея, которая ни к чему не приведет, потому что при дневном свете на мониторах ничего нельзя разглядеть). Далее согласно плану: во время чтений будут раздаваться хлеб и вода, а два художника будут иллюстрировать звучащие стихи своей графикой в реальном времени. У меня в руке оказывается листок с утвержденной программой чтений, я нахожу свою фамилию в списках участников за разные дни. Детали мне предстоит уточнить у Евгения… Конечно, все будет не так как запланировано. Но, сдается мне, это как раз обязательный элемент всякого настоящего начинания.

С 3 по 7 июня в рамках Биеннале в садах Giardini Московский поэтический клуб (кураторы Даниэль Бирнбаум и Евгений Бунимович) представил «поэтический перформанс», который провели 26 поэтов из России, Италии, Греции, Кипра и Америки. Альфред Губран был единственным поэтом, пишущим на немецком языке.

Каталог акции «Московский поэтический клуб – Венецианская Биеннале 2009» был опубликован в 2009 году издательством «Русский Гулливер». 

Оригинал материала


121069, Москва, Скарятинский переулок д.7
тел.: +7 495 691 34 07 факс: +7 495 691 25 63
121069, Moscow, Skaryatinsky pereulok 7,
tel: +7 495 691 34 07 fax: +7 495 691 25 63
Обратная связь
Наша группа в facebook Наша группа в facebook