На главную Обратная связь English version
Поиск по сайту     
Главная › Пресса › «Наше искусство - не зрительное, а умозрительное». Интервью с Юрием Альбертом // Ирина Кулик, Культура, 17.09.2009
Новости Деятельность фонда Выставки Издания Пресса Видео Xудожники Вечера в Скарятинском Контакты

«Наше искусство - не зрительное, а умозрительное». Интервью с Юрием Альбертом // Ирина Кулик, Культура, 17.09.2009

 


«Наше искусство - не зрительное, а умозрительное». Интервью с Юрием Альбертом
Ирина Кулик, Культура, 17-23.09.2009


- Почему ваша вновь образовавшаяся группа называется "Купидон"? В кого вы собираетесь пускать стрелы ? 
- В зрителей. Чтобы они немедленно влюблялись в наше искусство.

- А ведь многие считают, что концептуальное искусство, которым вы занимаетесь, вообще не для того, чтобы его любили .
- Наше искусство - не для того, чтобы им любоваться. Оно не зрительное, но умозрительное, это предмет не для созерцания, но для размышления, пусть даже и чувственного размышления.

- Выставка называется "Художник и его модель". Кто или что является моделью для умозрительного художника ?
- Имелось в виду вот что: каждый художник предлагает свою модель искусства. Ведь модели эти у всех разные. Для кого-то искусство заключается в том, чтобы эпатировать буржуа, для кого-то - в том, чтобы выплескивать на холст свою душу, для кого-то - в поисках идеальной гармонии геометрических форм. А мы подумали, что искусство на самом деле - это диалог всех этих различных моделей. Мы же - тоже очень разные художники: Филиппов - романтический, я - скептический, Скерсис - наукообразный, но мы решили наши модели искусства объединить. У нас получилась не групповая выставка, но некая общая инсталляция. 

- А почему вы, художники вполне самодостаточные, решили вдруг объединиться в группу? Это что, своего рода ностальгия по столь плодотворной для нашего современного искусства эпохе 1970-х - началу 1980-х, когда и возникали всевозможные группы - "Коллективные действия" и "Гнездо", "СЗ" и "Мухоморы", представлявшие содружество самостоятельных художников, а не некоего коллективного автора, как объединившиеся уже в 1990-х АЕС или Дубосарский-Виноградов ?
- Конечно, мы отчасти пытались вернуться к творческим практикам того времени. Рефлексивное искусство, которым мы занимаемся, предполагает некое общение - ведь нельзя с рефлексией обращаться к самому себе. В искусстве бывали группировки и другого типа - когда люди объединялись по принципу витальности, чтобы разделить общий образ жизни. Но для нас прежде всего важен именно диалог. 

- Но ведь сегодня такого рода диалог, по идее, может стать публичным и вестись уже не в "домашнем" формате группы, а, например, в профессиональных СМИ ?
- Я не могу сказать, что 70 - 80-е годы были таким уж приватным периодом. Когда я показывал свои работы и рассказывал свои проекты Андрею Монастырскому или художникам из группы "Мухоморы", это была очень узкая, но публичность. Все очень старались быть именно публикой, а не просто друзьями. Просто я свою публику знал лично. Теперь публики стало больше - и говорить приходится, обращаясь непонятно к кому. А комфортнее все же говорить с кем-то конкретным.

- То есть вы делаете искусство для художников ?
- Художник, когда он приходит на выставку, так же становится зрителем. Мы делаем искусство для всех, кто находит в себе силы и желание подумать о том, что мы ему предлагаем. Я про себя могу сказать: я не знаю, какой я художник, но я - очень хороший зритель. 

- Насколько в современной, открытой художественной ситуации возможно восстановить те механизмы самонастройки и самоинтерпретации искусства, которые были так важны для "подпольного" московского концептуализма ?
- Если в 1970-е годы так называемая художественная публика в Москве состояла человек из тридцати, то теперь она, конечно, сильно увеличилась - сегодня это человек 300. Я, возможно, не всех знаю по именам, но почти всех - в лицо. А вот, скажем, в Берлине это 30 тысяч человек. И это уже не сообщество, а социальная группа. Я привык думать о сообществе, но нормальная модель - это, скорее, корпоративное существование. У нашей социальной группы общие корпоративные интересы - цензура, отношения с властью или там цены на краски и холст или социальные гарантии. Но со многими художниками, чьи корпоративные интересы я разделяю, мне совершенно не о чем говорить. Сообщество же - это те, с кем есть о чем поговорить.

- Тем не менее вы не чужды и большим институциональным проектам. Насколько я знаю, вы разработали устав премии, которую будут вручать на открытии Третьей Московской биеннале современного искусства ....

- Да, ведь у нашей биеннале, в отличие от, скажем, канонической Венецианской, нет своих лауреатов. Формат премии, который я предложил, очень прост. Лауреата выбирают прямым голосованием все художники, участвующие в основном проекте биеннале, - их человек 80. Наградой ему станет обязательство биеннале оплатить его похороны и связанные с ними расходы в том случае, если он скончается до открытия следующей биеннале. Сертификат вступает в действие сразу после вручения премии. Оговорено, что если биеннале будет в принципе отменена, то срок действия - ровно два года, если же она будет перенесена, то до момента открытия. В положении о премии я писал, что она направлена на усиление солидарности художников и интереса к жизни коллег, а также на повышение их социальной защищенности. К тому же устроители биеннале на время забудут о принципе "хороший художник - мертвый художник" и в целях экономии бюджета будут искренне желать лауреату здоровья и долголетия. Впрочем, премиальная сумма ограничена - это где-то порядка 10 тысяч евро. Для Европы это очень скромные похороны, но для третьего мира, откуда родом многие участники нынешней биеннале, на эти деньги можно похоронить не одного человека.

- На дипломе премии изображен череп. Это что, дань международной моде на макабр, ставший таким популярным после Дэмиена Херста ?
- Это не просто череп, а череп с перекрещенными кистями. Мы с Андреем Филипповым создали такую картину еще в 1987 году. Да и вообще, череп - это один из самых расхожих образов в мировом искусстве. А суть моей премии, в сущности, в том, чтобы напомнить, что современное искусство - не аттракцион, а нечто, по-прежнему имеющее отношение к жизни и смерти или к бессмертию. Ведь одна из моделей искусства заключается в том, что творчество - это способ внерелигиозного достижения бессмертия. Мы умрем, а наше искусство останется, жизнь коротка - искусство вечно. Но, конечно же, я искренне надеюсь, что моей премией никто из участников биеннале не сможет воспользоваться.

Оригинал материала

pdf


121069, Москва, Скарятинский переулок д.7
тел.: +7 495 691 34 07 факс: +7 495 691 25 63
121069, Moscow, Skaryatinsky pereulok 7,
tel: +7 495 691 34 07 fax: +7 495 691 25 63
Обратная связь
Наша группа в facebook Наша группа в facebook